Убийца

Агафья была старше Анны на три года и всю жизнь ей завидовала. Имя у сестры лучше. Лицо красивей. Женихов больше. Замуж вышла в восемнадцать лет, раньше её. Куда это годится? Агафья стала замужней в тридцать два года, окрутив пожилого вдовца. Дом остался от родителей. Кирпичный, просторный! Один такой на семь деревень в округе. Места – хоть танцы устраивай! Но старшая рассуждала так: надо, чтобы в доме жила одна семья. Её, а не сестры. И стала делать для этого всё, что считала нужным.

Летним утром первенец Анны лежал в люльке и плакал, а его мать доила корову. Агафья, быстро подойдя, уткнула младенца носом в подушку и выбежала из дома. Когда вечером вернулась с поля – в доме стоял вой. Анна себе волосы выдирала, на полу каталась: не уследила. Не спасли. Старшая поплакала с ней над горем и помогла соблюсти все обряды.

Второго парнишку Анна родила через два года. Агафья все обдумала. И, когда сестра уехала с мужем среди зимы в районный городок до вечера, она открыла окно, дверь и подержала мальчика двух лет от роду голым на полу. На сквозняке ледяном. Потом дверь и окно закрыла, печь вытопила. Через два дня с захворавшим сыночком родители поехали в маленькую районную больницу. Кашлял, хрипел. Потом вытянулся и стал молча лежать. Под вой матери его увезли в морг.

Но чудо свершилось! Когда через час туда стали заносить тело новопреставленного, санитар услышал слабый писк и кашель в углу. Подойдя, увидел, что крохотный мальчик шевелит ручками и пытается их протянуть. Врачи спасли малыша.

Через несколько лет младшая родила хорошенькую дочку. У Анны двое! Наследники! А у Агафьи ни мужа, ни детей. Тогда она, считай, на себя наволокла пожилого вдовца. Потом плакала: как будет одна дитя поднимать? Женился на беременной без любви. С ней пару слов за день скажет – спасибо и на том. Спать ляжет – спиной повернется. Но со своим сыном занимался охотно. И по дому справный мужик был. Так и жили до его смерти вместе, ледяным взглядом друг друга обдавая…

А сестра с мужем любимым нежится. Пройдешь мимо сарая – а муж Анну за грудь лапает, смеются оба, довольные! Будто дело делают. И Агафья не выдержала. Как-то мужики на рыбалку вдвоём с ночёвкой уехали на лодке. Детишки Анны у бабушки гостили, там спать остались. Она от соседки с именин вечером пришла, печку вытопила, потом спать легла. Тут Агафья встала, заранее приготовленную головёшку в печку сунула, а когда та тлеть начала, задвижку печную плотно закрыла. Ушла спать со своим сыном в другую половину дома. Утром сестра её с кровати не встала. Угорела. Погомонили соседи: что ж, по недосмотру, надо было так рано трубу не закрывать. Кто ж виноват!

Молодой вдовец запил. Дети стали неухоженными. Отправили их в детский дом. А он к матери ушёл жить. Та хворая, за детьми-то ухаживать не может, самой бы не упасть…

Старшая сестра с семьёй осталась в доме. Вскоре муж умер. Теперь в просторных хоромах жили двое: Агафья с Колькой. Мечтала она: сын женится, молодую приведёт, детишки забегают по большим комнатам. И домечталась: попал Колька в тюрьму. На три года. И украл-то малость, а не один был. Вышел. Стал ходить с дружками пьющими. Снова попал: влезли ночью в закрытый магазин за водкой. Вынесли ящик, напились и уснули в ближайших кустах. Разбудил их участковый. Теперь на пять лет из дома в колонию отправился. Вернулся какой-то… как не в себе. Нелюдимым. Злым. Матери слова не даёт сказать, зубы сразу оскалит:

— Заткнись. Сдохни, старая поганка!

А как-то помог ей после долгих уговоров поросёнка на городской рынок отвезти. Стоит сын около неё у прилавка, по сторонам зыркает. Всё торопит, чтобы отпустила в деревню быстрей. И услышала она, как незнакомый молодой мужик с цигаркой в углу рта, глядя на Кольку, сказал с поганой ухмылочкой:

— Глянь, Машка-то уже откинулась…

Сын её взбурел, голову опустил и чуть не бегом с базара бросился. А тот мужик, захохотав на весь рынок, громко крикнул вслед:

— Ишь, как понёсся! А на зоне враскорячку ходил!

И плюнул на землю. У Агафьи в глазах потемнело. Вот отчего сын злится-то, кидается, слова не даёт вымолвить! Дома промолчала, будто и не было никакой встречи на рынке. Но как забудешь о таком? Неряшливым он стал ходить: пьянствует, валяется грязным, где упадёт. Мать ругом ругает, поедом ест!

От кумы услышала Агафья, что ребятишки Анны выросли. Племянник в армии отслужил, на заводе слесарем стал работать, на горожанке с квартирой женился. Дочь растёт у них. Племянница за врача замуж пошла, на библиотекаря выучилась, четырёх деток родила. Квартиру им хоть и в пригороде дали, но со всеми удобствами. Мужу только в больницу далековато добираться, зато в сад яблоневый и к грядам картофельным близко. Повезло и со свекровью: очень помогает, с детишками нянчится.

Придёт от кумы Агафья, упадёт на кровать и глядит в потолок. Думы тёмные грозовыми тучами проходят. Сама уж слабая, а всё хозяйство на ней. Сын-то по деревне шарашится, собак матюгами пугает. Ни одна даже самая захудалая баба и в сарайку с ним не сходит, а не то, что замуж идти. Срам один! Лежит Агафья, думает:

— Сколько людей несчастными сделала. Младенца, родную сестру извела, племянники сиротами росли. Ради чего? Убийца. Душу свою загубила, сын ненавидит. Внуков-правнуков не будет, уж это всё. И зачем? Ради чего? Вот они, стены. Вот они, комнаты просторные. Кружись, крутись, танцуй, убийца!

Сердце у неё всё чаще от этих мыслей  болит. Живность хозяйка держать перестала, огород вовсе запустила. Дому ремонт нужен, а где силы взять? Как-то лежала Агафья, после встала воды попить. До середины кухни дошла, а тут так сжало сердце, что обнесло её. Махая руками, пыталась выпрямиться. Но только до печки докружилась, тут и ударилась, падая, головой об угол.

Зашёл вечером домой, мотаясь от стены к стене, пьяный Колька. Увидел труп матери, сел на лавку и хмуро пробурчал:

— Ну и ладно. Похороню, что в доме есть – продам, окна заколочу и уеду. Хоть куда! А то жить здесь совсем не могу – всё вроде как трупами воняет!

А убийца лежала, скорчившись, прямо перед ним.

Добавить комментарий